Найти человека

Главная Интервью   Найти человека

Найти человекаКогда внезапно пропадают люди, начинать поиски надо как можно быстрее

Бывало такое, что человек звонил домой, обещал быть через несколько минут и больше его никто не видел. За девять месяцев этого года в следственные подразделения нашей области поступило 181 заявление о безвестном исчезновении граждан. Из них 39 — несовершеннолетние. По всем сообщениям проведены проверки, по результатам 16-ти возбуждены уголовные дела, в том числе четыре — по факту пропажи детей. О том, какие меры принимаются для поиска исчезнувших, что делать, если близкий человек внезапно пропал, нам рассказал заместитель руководителя СУ СКР по Саратовской области Сергей Седов.

— Сергей Юрьевич, когда возбуждается уголовное дело по без вести пропавшим?

— Этим вопросом мы занимаемся с момента создания следственного комитета, особое внимание уделяем ему в последние три года. Могу отметить, что не во всех регионах к его решению подходят так же. К примеру, мы для себя решили, что обходиться доследственными проверками в случае пропажи человека не совсем правильно. Когда люди исчезают и есть какие-то признаки совершения в отношении них преступления, то поступать так просто нельзя. И мы стали во всех случаях, где такая необходимость есть, возбуждать дела по факту убийства. В 2011-м таких дел было 44. То есть, мы расследуем уже убийство, сами понимаете значимость таких дел. Работаем по «полной программе». В целом по стране раскрываемость таких тяжких преступлений, как убийство, составляет порядка 87 процентов. И каждое такое дело — серьезная проблема, но это дает свои результаты. В этом году по без вести пропавшим у нас уже 29 дел.

В марте этот вопрос мы обсуждали в Москве. Меня спросили, почему раскрываемость у нас составляет 90 «с копейками» процентов, все-таки область более или менее благополучная, не настолько криминогенная, как ряд других, к примеру, та же Татария. Но там в прошлом году было возбуждено всего два уголовных дела по без вести пропавшим. И это на пять с половиной миллионов населения! В два раза больше, чем в нашей области. И оба дела раскрыты. И возбуждали они их уже, когда тела были найдены. Мы тоже можем так делать, но это несерьезно. Ведь если бы мы не возбудили в свое время дело по без вести пропавшей Ольге Ермаковой, оно бы так и осталось нераскрытым. Эта история широко освещалась в СМИ. Женщина приехала к нам в Балашовский район из Санкт-Петербурга вместе со знакомым и с сыном. И пропала. А через несколько недель мальчика нашли на трассе в районе Екатеринбурга.

Мы возбудили уголовное дело, провели во дворе дома, откуда она уехала, повторный осмотр. Хотя есть показания соседа, который утверждает, что уезжали они все вместе — женщина, ее сын и знакомый. И при первоначальном осмотре мы не нашли никаких признаков убийства. Но искать надо было — не повезут же тело в другую область. При повторном осмотре обратили внимание на грядку с луком. Это был единственный свежевспаханный участок во всем огороде. Начали проверять его щупом, он во что-то уперся. Со второй попытки инструмент проник дальше, и пошел трупный запах. До сих пор он не выходил — убийца накрыл тело автомобильными резиновыми ковриками. Затем забросал землей и сверху посадил лук. Сейчас человек уже объявлен в розыск. Так что в таких случаях вариант только один — возбуждать уголовное дело и расследовать его. Гадать — жив пропавший человек или нет — здесь не стоит.

— Особое внимание уделяется пропавшим детям...

— Конечно. В этом году у нас исчезло 360 детей, 321 нашелся в первые три дня. Многие из них ушли из спецучреждений. Тем более, если ребенок склонен к такого рода поступкам, это одно из оснований не возбуждать уголовное дело, а заниматься его поисками. Они могут уехать, к примеру, на поезде, но их достаточно быстро задерживают проводники или полицейские.

В этом году уголовные дела было возбуждены по факту пропажи четырех детей. Благодаря поискам удалость установить местонахождение пропавшей вместе с тетей Эльмиры Провотворовой. Когда они ушли с дачи в Энгельсском районе, отправились автостопом якобы к маме девочке в Ульяновскую область, а через несколько недель обнаружились в Балтае. Хозяин дома подобрал их на трассе и предоставил приют. Так получилось, что сначала он не мог выйти в интернет, а когда вышел, увидел, что его «жиличек» разыскивают. Также благодаря поискам в Вольске нашелся пропавший без вести 4-летний Миша Дручук. За ребенком присматривала подруга матери, и вдруг решила уехать вместе с ним в другое село к знакомым.

К сожалению, двоих детей мы нашли мертвыми. В Ленинском районе обнаружено тело пропавшего Радика Алтынбаева. Следов насильственной смерти не было. В Вольске ребенок убежал от дедушки, пошел к реке и утонул. Мы провели проверку и пришли к выводу, что это все же был несчастный случай.

— Бывает, что человек исчезает без следа?

— Это самая сложная категория дел, когда мы не можем найти его ни живым, ни мертвым. Был человек, и вдруг его нет. В июне в Ртищево исчез местный предприниматель Егоров. Бывший работник наркоконтроля, служил в УФСИН. Расследуем. Пока следов никаких. Но чаще все-таки находим. В конце прошлого года мы возбудили дело по пропавшему в Энгельсе Абаскалову. Он вышел от знакомых в летном городке, позвонил сыну и сказал, что через десять минут будет дома. После этого зашел к знакомой, ушел от нее и пропал. Все. Будто испарился. Да, был пьян, но не настолько сильно. Мы его искали семь месяцев. И нашли тело в Федоровском районе. Он был без единой царапины, около костра. Жег его — даже штанина чуть подгорела. Дело по убийству мы прекратили, поскольку человек погиб либо из-за чрезмерного употребления алкоголя, либо из-за переохлаждения. Усилий, чтобы его найти, была приложена масса. Как можно было предположить, что человек окажется на таком расстоянии от дома! Еще один случай был в Энгельсе. В Красном Яре исчез местный предприниматель. Отработали его окружение, нашли только одного человека, который был должен ему 50 тысяч рублей. Мужчина от долга не отказывался. Мало того, он даже по собственной инициативе нанимал водолазов для поисков тела в реке. Но зимой ни наши, ни его поиски успехом не увенчались. Пропавший обнаружился весной. Видимо, вечером вышел из дома погулять и провалился под лед. Но вот именно тогда обнаружить его было сложно. А работа проводилась серьезная. Выдвигались не одна, не две и не три версии по поводу того, кто совершил преступление.

— Раньше по без вести пропавшим проводилась только проверка, и дальше дело тормозилось?

— Да, но теперь система другая. Материал берется на контроль сотрудниками полиции. Если через три дня человек не объявляется, дело передается нам, мы проводим проверку. Если в ходе ее проведения мы доказываем, что в отношении пропавшего не могло быть совершено преступление, мы отказываем в возбуждении уголовного дела. К примеру, уехал человек в Москву на заработки. И пока мы его ищем, он домой уже домой позвонил. Но вот если мы выясняем, что есть возможность преступления, начинаем проводить полномасштабные мероприятия. В ряде случаев возбуждаем дело сразу, иногда, чтобы провести определенные исследования, проверку продлеваем до 30 суток. Но стараемся действовать быстрее. Время идет, люди забывают какие-то факты, утрачиваются важные доказательства. После возбуждения дела составляется план и начинается полномасштабный розыск.

— И убийц наверняка тоже удавалось находить?

— 10 марта было возбуждено уголовное дело по факту безвестного исчезновения гражданина Ахмерова. При осмотре его дома мы нашли след руки, принадлежащий жителю Ровного. Позже в багажнике его автомобиля нашли следы крови пропавшего. Вскоре удалось установить причастность его и еще двоих жителей Ровного к убийству пропавшего, а также еще к одному убийству, сведений о котором у правоохранительных органов не было. Второй пример — следствие по делу пропавшего Алиева. Предварительным расследованием было установлено, что 15 февраля он уехал на своей автомашине «Фольксваген Пассат» по делам. Нашли некоего гражданина, который намеревался продать машину той же марки, по описанию схожей с автомашиной пропавшего. Ее обнаружили в гараже, а тут же в погребе нашли тело пропавшего. Мужчина был убит, и хозяин гаража вскоре признался в совершении преступления.

— Всегда ли родственники принимают активное участие в поисках?

— Почти всегда. Редкий случай, когда им неинтересно. Но и такое бывает. Но обычно нас начинают долбить, жаловаться. Когда начинается контроль, это мешает. Но мы сами заинтересованы, чтобы как можно быстрее найти человека живым и здоровым. Нераскрытое убийство для нас — проблема на голову, и мы не имеем права приостановить дело, пока мы не сделаем все возможное. Порой на эти дела уходит несколько месяцев. А у каждого нашего следователя в производстве находится не одно и не два дела. Мы «кровно» заинтересованы в расследовании.

— Кто чаще пропадает — дети или взрослые?

— Чаще взрослые. Причем в возрасте от 25 до 50 лет. Дети, в основном, убегают. Они даже не без вести пропавшие, скорее тут имеет место быть утрата родственных связей. Побегал, поймали, привели. А что касается взрослых, то случаи бывают разные. Бывает, что человек совершил преступление и скрывается. Родственники объявляют в розыск, мы возбуждаем дело, потом переквалифицируем, к примеру, на кражу и сдаем в полицию. Был такой пример, когда «пропавший» украл у своего товарища по работе из сейфа деньги и уехал.

Был факт, когда дедушка ушел и пропал. Родственники искали его пять лет. Мы возбудили уголовное дело и нашли его. В Астраханской области. Он просто взял и уехал. И живет там без документов.

— Человек взрослый, захотелось свободы...

— Конечно, свобода передвижения — это конституционное право человека, но я считаю, что если дело касается несовершеннолетних, здесь все-таки надо применять какие-то законодательные меры. Вот, к примеру, предъявить бы иск к Новиковой, которая забрала с собой Эльмиру Провоторову и жила с ней у чужих людей, даже не уведомив мать девочки о ее местонахождении. Пусть возмещала бы государству причиненный ее действиями материальный ущерб.

— Сейчас много говорят о добровольной дактилоскопии. Насколько это действенно?

— У нас не Америка, и у нас нет системы повального оповещения. Мы можем три раза направить данные в один и тот же ИЦ. Два раза может прийти отказ, а на третий «выстрелить». Меняются используемые формы, люди, занимающиеся картотекой, тоже могут внести какие-то изменения. Если человек, забивающий в базу данных фамилию, ошибется на одну букву, то результат уже будет другим. Если говорить о добровольной дактилоскопии, то это вопрос спорный. Далеко не каждый отправится ее проходить.

— Возможно, из-за суеверия?

— Я думаю, оно еще даже не сформировалось. Есть определенная законом категория людей, которые обязаны ее проходить. Остальные туда не ходят. Даже работники следственного комитета не обязаны этого делать. Кроме того, есть проблема — отсутствуют технические возможности по хранению. У нас нет таких серверов, где может находиться 145 миллионов отпечатков пальцев только жителей. А ведь нужно дактилоскопировать еще и приезжих. Кроме того, изменить отпечаток пальца не так уж и сложно. Другое дело роговица. Но здесь отработанных технологий пока нет. А что касается использования данных, надо установить жесткие рамки.

— Какие еще сложности возникают при расследовании этих дел?

— Был случай, когда мы заведомо знали, что женщину убили. Предположительно знаем кто, но у нас нет ни одного доказательства. Такое очень редко, но тоже бывает.

— Наверное, сложно что-либо предпринять для профилактики внезапного исчезновения людей?

— Я считаю, тут профилактика возможна только в отношении несовершеннолетних и малолетних, поскольку сам себя ребенок защитить не может. Надо принимать решения на законодательном уровне. Все остальное — это наша работа. Государство будет нести колоссальные затраты, но мы никуда от этого не денемся. Кроме того, когда человек исчезает спонтанно, надо сразу же обращаться в правоохранительные органы. Когда документы дома, когда он не предупреждал, что собирается куда-то уйти, когда у него нет особых долговых обязательств, он порядочный семьянин, не злоупотребляет алкоголем, когда он пропадает вместе с автомобилем. Вот тогда с заявлением надо обращаться как можно быстрее. Лучше в день исчезновения. Бывает, что в кино показывают, когда обратившимся говорят ждать три дня. Это все не так. Если в полиции отказывают, а такие случаи тоже бывают, хотя руководство полиции с этим борется, тогда пусть приходят к нам. Мы не откажем. И чем быстрее человек обращается к нам за розыском, тем больше вероятность, что мы найдем пропавшего.

— То есть, не пришел спустя несколько часов с работы, уже можно бежать?

— Можно. Если не позвонил, не сказал, где он. Розыскные мероприятия начнутся сразу, хотя дело сразу не возбудят. Бывает такое, что, извините, просто запил... Ну а если пропадает ребенок, тут реакция идет очень быстрая. Повторюсь, что мы уделяем особое внимание этой проблеме. Об этом говорил и руководитель следственного комитета России Александр Бастрыкин. Если с детьми что-то случается, на 90 процентов — это вина взрослых.

Источник: газета «Репортер» №46(1027) от 21 ноября 2012 г.

Распечатать       Отправить на e-mail       Опубликовать в ЖЖ      
Комментарии


Отзывов: 0
Репортер Политбюро Саратовский криминал
Главное Общество Интервью Культура Криминал и происшествия Житейские истории Интересно всем
колонка автора юридическая помощь вопросы-ответы опросы
© 2006 - 2011. reporter-smi.ru

Написать

Использование материалов сайта возможно
с разрешения редакции.

Правила перепечатки

О редакции

Администрация сайта reporter-smi.ru предупреждает, что мнение авторов текстов и комментариев, опубликованных на страницах сайта, может не совпадать с позицией редакции. За содержание данных материалов администрация ответственности не несет.
echo(123);