Николай Асафьев: «Волонтеры спасли Крымский район от бунта»

Главная Интервью   Николай Асафьев: «Волонтеры спасли Крымский район от бунта»

Саратовские волонтеры приняли активное участие в оказании помощи пострадавшим от наводнения в Краснодарском крае. Буквально на днях группа наших земляков вернулась с места происшествия. Одним из добровольцев был заместитель руководителя Саратовского регионального отделения ЛДПР Николай Асафьев. Он согласился ответить на вопросы «Репортера» и рассказать, как на самом деле обстоят дела на месте трагедии.

— Скажите, насколько сейчас уже устранены последствия наводнения?

— Вот все говорят: наводнение в Крымске.  А оно не в Крымске, а в Крымском районе  Да, Крымску досталось, но туда и блогеры приехали, и волонтеры со всей России, наши и иностранные журналисты...  И власти понимают, что все внимание приковано к данному населенному пункту, и его убирают более-менее оперативно по сравнению с остальными. Город поделили на равные участки, и каждый достался определенному району Краснодарского края — Сочинскому, Анапскому, Новороссийскому и т.д. Но вокруг Крымска еще множество станиц, деревушек — и вот им повезло значительно меньше.  Туда журналисты заезжают реже, и вниманием волонтеров, не говоря уже о государстве, они обделены.

Я был не в самом Крымске, а в селении Нижняя Баканка — это рядом, километров двадцать. Его не показывают по телевизору, о нем вообще многие впервые узнали, когда туда приехал Ткачев.  А сколько еще поселений, куда он не доехал?  Так вот, Крымск более-менее убран. В Баканке после визита Ткачева тоже стали появляться военные, МЧС. А в некоторых поселениях — едешь, и как будто наводнение было вчера.

— Насколько правдива информация о различных препятствиях, возникающих при попытке доставить гуманитарную помощь пострадавшим? И как вообще организована работа волонтеров?

— Я туда ехал не как журналист, моя задача была — довезти груз до места назначения. Тем более что в интернете уже были разные страшилки: что груз не пускают, что заставляют клеить наклейки правящей партии, что какие-то карантины... Ничего этого я не видел. Но когда я приехал и увидел, как работает этот склад гуманитарной помощи, я понял, что надо оставаться, потому что стопроцентной гарантии, что эта помощь дойдет до людей, у меня не было. Так что я поселился в Нижней Баканке на правах волонтера.

Надо сказать, что дисциплина в нашем лагере, в отличие от большинства остальных,  хорошая. Вот у нас был главным совсем молодой мальчик — лет двадцать ему, а у меня в напарниках — преуспевающий бизнесмен сорока с лишним лет, и мы беспрекословно подчинялись. Это как в военное время: раз он — командир, значит, он и главный.  Времени ездить, смотреть, фотографировать особо и не было.  Зато я посмотрел изнутри, как работает эта система волонтерства.  И как государство пытается это движение выжить...

— И как же?

— Я приехал спустя почти десять дней после катастрофы. И то — мы вставали в семь утра, а заканчивали работу, когда темнело, потому что люди шли и шли.  А потом это немного схлынуло,  появилось время ездить, смотреть, разговаривать с людьми, потому что многое из того, что мы увидели, не складывалось в цельную картину. Вернее, в картину, которую пытались нарисовать провластные СМИ. Допустим, количество разрушенных домов очень велико: в целом по району — больше двухсот.  То есть если даже предположить, что в каждом доме погибло по одной семье из 2-3 человек (хотя когда дом рушится с такой силой, выжить не может никто), то число погибших явно не 200. Плюс давайте возьмем всех, кто проезжал по трассе — там очень оживленная трасса, кто-то едет купаться на море, кто-то — из Новороссийска (а весь район работает в Новороссийске, потому что дома работы практически нет), и в пятницу вечером все они стоят в огромной пробке в обоих направлениях. Там стояли сотни машин — тысячи людей. Шанс выжить был равен практически нулю: я сам видел фуры, свернутые в клубок, что уж говорить о легковушках... То есть количество погибших значительно выше, чем нам говорят в официальной статистике. МЧСники в неофициальной беседе сказали, что выдано пять с половиной тысяч свидетельств о смерти. Конечно, может быть, у страха глаза велики, и такой цифры нет, но ее с завидным постоянством повторяли люди в разных точках — и в Крымске, и в Баканке, причем люди, которые никак не связаны между собой, и явно эти цифры не в интернете прочитали.

Плюс — нет официальной статистики по пропавшим без вести. Я её, во всяком случае, так и не услышал. Трупы находят до сих пор. В Баканке есть завалы, от которых исходит явный запах разложения — кто знает, может, там домашний скот, а может, и люди. Потом, те, кто погиб на трассе, скорее всего, числятся пропавшими не в Краснодарском крае, а там, откуда они приехали — там и отдыхающие, и дальнобойщики со всей страны.  Интереса ради я поехал в Крымск, на кладбище. Нас, правда, быстро попросили удалиться, поэтому посчитать возможности не было, но визуально я нашел где-то 100-150 свежих могил.  Еще примерно столько же — в близлежащих хуторах. То есть можно предположить, что официально похоронить разрешили примерно столько, сколько указано в официальной статистике. Где тела остальных?

Так вот, насчет волонтеров и власти. Власти на Кубани нет. Первый раз я столкнулся с её представителями в первый день пребывания там. Под вечер приезжает крутой внедорожник, из него выходит такой мужичок спортивного телосложения с  седыми усами: «Я из администрации края! Кто старший?». Мы выводим этого нашего мальчика. А начальственный мужик так потупился и говорит человеческим голосом: «Мужики! Дайте пожрать...». Мы ему открыли тушенки, заварили бич-пакет. И он сидел в директорском кабинете, ел и рассказывал, как у них везде все плохо, потом сказал «Спасибо» и убежал.  Вот это иллюстрация того, как реально складывались отношения власти, населения и волонтеров первое время — «дайте пожрать...». Если бы не было волонтеров, которые приехали в первые дни, я не знаю, чем бы дело кончилось.  МЧС  тогда почти не было, солдаты появились через полторы недели — власть не делала практически ничего. Я, во всяком случае, не видел никаких ее практических действий.  Зато там некоторые диаспоры быстро воспользовались ситуацией и тут же начали продавать воду по сорок рублей за стакан и хлеб по сто рублей за буханку. Если бы не гуманитарная помощь, там могло бы дойти до погромов.  

В общем, волонтеры — эти мальчики и девочки с горящими глазами и искренним желанием помочь  — удержали в районе ситуацию от бунта.  Потому что когда Путин приезжал — прием был очень «теплый», а уж про Ткачева и говорить нечего:  его визит должен был продолжаться, по-моему, часа четыре, но его настолько «радушно» встретили, что он минут двадцать походил, сел в вертолет и улетел... А так, пока власть была в растерянности и не понимала, что делать,  людей хотя бы накормили, одели и немного успокоили, снабдили какими-то медикаментами (ведь размыло многие аптеки, особенно тяжко пришлось диабетикам).  Чиновники же реально боялись, что люди их просто поднимут на вилы.

А потом, уже после волшебныхпенделей верховного главнокомандующего, власть уже начала немножко чесаться. Следующий представитель власти, которого я увидел, вел себя уже несколько по-хамски. Он целенаправленно приехал в ДК, где базировались мы вместе с гуманитарной помощью... Ему, судя по всему, была поставлена конкретная задача нас оттуда выселить. Он говорит — нужно делать ремонт в ДК. Правильно — что в затопленной, полуразрушенной деревне нужно ремонтировать в первую очередь? Конечно, ДК!  Это же муниципальный объект, на него деньги выделять и осваивать проще всего. А заодно и выселить волонтеров, которые фотографируют, какие-то вопросы задают...

И действительно, нас выкинули оттуда в течение двух дней.  Не с бедой справились, так хотя бы с волонтерами. Выкинули и сделали там свой склад.  Они думали, что мы вытащим все во двор, сядем и заплачем. Получилось не совсем так:  в соседних домах нас пустили на постой, и мы устроили склады там и продолжили раздачу гуманитарки. Они такого не ожидали. А у них там ходили ребята в футболках «Молодой Гвардии», к ним приходили фуры уже с четко, без спешки сформированными заказами. И там были СВЧ-печки, тачки, лопаты, детские кроватки — в общем, недешевые товары, которые можно быстро продать.  Они быстро взяли инициативу в свои руки.

— И как происходит выдача необходимой помощи  администрацией?

— Тот же ДК ломится, там есть все. Но получить что-то очень тяжело — нужно получать какие-то справки.

А там народ... Вот у нас саратовцы достаточно затюканные — им будут говорить «принеси сто справок, потом двести» — люди будут ходить и терпеть. А там южане — они привыкли, что на своей земле они хозяева, люди довольно зажиточные, кроме того, там сильны казачьи традиции — они не будут ходить и унижаться.  Пришел участник Великой Отечественной войны, вся грудь в орденах, говорит: «Мне бы водички». А ему отвечают: «Ты, дед, принеси справку, что ты потопленец и ксерокопию паспорта». Он послал их, развернулся и ушел.

То есть, как мне видится, через некоторое время люди перестанут идти за этой помощью, администрация скажет «Ой, не пригодилось» — и все это по какой-то цене куда-то уйдет.  Как у нас часто и бывает. Хорошо, если будет не так...  Сейчас все, что есть на волонтерских складах, дораздается, а все новое, что поступает — оно поступает на склады администрации.  А у нас по телевидению же как говорят — что все отстроили, инфраструктуру восстановили, всем раздали по десять тысяч, тишь да гладь. Хотя никому не дали по десять тысяч, кроме тех, кто соглашался заплатить «налог» в тысячу триста рублей.  Я сам этого не видел, но об этом говорят все.  Кто-то спрашивает — мол, Путин же сказал, что все без налогов? Им отвечают — хорошо, тогда надо ждать.   

Там многие не могут понять — почему все время какие-то справки требуют? У них есть такой институт — «квартальные». Это что-то среднее между участковым  и  сельским старостой.  На нем, скажем, двадцать домов, он знает, кто там прописан, кто проживает... Казалось бы — собрать данные с этих квартальных и по ним выплатить деньги. Нет — надо всем собирать эти справки в надежде, что кто-то откажется, кто-то возьмет восемь с половиной вместо десяти...

Мы попытались донести эту информацию до Следственного комитета. Они выслушали, покивали, записали наши данные, говорят: «Мы вам обязательно перезвоним». А чего мне-то — вы перезвоните пострадавшим. Посмотрим, как все будет.

А так — власть там сейчас несколько успокоилась. Сейчас же пойдут деньги на восстановление, надо их осваивать. А там все мосты посносило, дорог нет, дома нужно восстанавливать... И они начинают входить в привычный ритм работы.

Хотелось бы только оговориться, поведение местных властей — вовсе не повод прекращать сбор гуманитарки.  Она там  очень нужна — продукты, вода, детские товары (подгузники, питание, одежда), бытовая техника. Восстановится там жизнь ой как не скоро. И часть волонтёров будут следить за этим процессом, оставаясь там до конца.  Мы до сих собираем помощь и будем её адресно направлять в Крымский район.

— В крае что-то слышно о возможном наказании виновных в произошедшем?

— Вообще, многие горячие головы говорят — это все власть и «Единая Россия» виноваты в наводнении. Но в наводнении виноват все-таки грозовой фронт и дожди эти тропические. А вот в чем виновата конкретно власть — в бездействии, халатности и безбожном воровстве. В 2002 году было аналогичное наводнение.  Так же водохранилища вышли из берегов и затопили этот же самый Крымск, эту же самую Баканку...  Были выделены значительные средства на систему оповещения, на систему складов с НЗ — тушенкой, водой, теплыми вещами, на систему спецсредств. Эти средства были успешно освоены. А когда случилась трагедия, выяснилось, что ничего этого нет. Солдаты были не из Краснодара, а из Ростова — я специально спрашивал.  Техника, МЧСники — все из Ростова.  То есть на территории края, где все эти деньги осваивались, за десять лет это куда-то растворилось. А Ткачева до сих пор даже толком не поругали за все произошедшее.

Разное говорят и про системы оповещения. Таксисты, которые нас подвозили, говорят, что вся «золотая молодежь» в эту пятницу еще с утра села на машины и уехала в Краснодар. Так же, как и все «сильные мира сего» — чиновники, банкиры... Может, это совпадение и люди выдают желаемое за действительное?

— Насколько повлияло произошедшее на отношения между людьми? Были ли какие-то особенно запомнившиеся ситуации?

— Вообще, это как война — негодяев она делает совсем подонками, а порядочные становятся ультрапорядочными.  Разваленная халупа, солома с глиной. Какое-то тряпье, человек восемь детей, собаки, беременная жена и теща. И хозяин — бедный турок, который сидит, держится за голову и думает — как дальше жить? И так-то ничего не было, а сейчас вообще...  И вот к нему подъезжаешь на машине и спрашиваешь — мы помощь привезли, тебе чего нужно — еда, одежда, лекарства, подгузники?  Он отвечает — да нет, нам привозили помощь, у нас есть и чай, и сахар, и консервы, вот разве что хлеба немножко дайте. То есть у человека не осталось ничего, а у него первая мысль: я сейчас возьму лишнюю банку тушенки, а кому-то не хватит.

И наоборот: в некоторых домах  МЧСники выламывали  двери, а там по две-три комнаты до потолка забиты памперсами, СВЧ-печками, лопатами — то есть самыми дорогими товарами, которые будут через несколько недель продаваться втридорога жителями этой же самой Баканки.

Источник: газета «Репортер» №29(1010) от 25 июля 2012 г.


Распечатать       Отправить на e-mail       Опубликовать в ЖЖ      
Комментарии


Отзывов: 0
Репортер Политбюро Саратовский криминал
Главное Общество Интервью Культура Криминал и происшествия Житейские истории Интересно всем
колонка автора юридическая помощь вопросы-ответы опросы
© 2006 - 2011. reporter-smi.ru

Написать

Использование материалов сайта возможно
с разрешения редакции.

Правила перепечатки

О редакции

Администрация сайта reporter-smi.ru предупреждает, что мнение авторов текстов и комментариев, опубликованных на страницах сайта, может не совпадать с позицией редакции. За содержание данных материалов администрация ответственности не несет.
echo(123);