Маруся и Карлсон

Главная Житейские истории   Маруся и Карлсон

Маруся и КарлсонОднажды подружка затащила Машу на какой-то модный психологический тренинг, где обещали полное избавление от комплексов и пророчили счастливое и безоблачное завтра. Один из вопросов был о любимой детской сказке. Маша крепко задумалась, но единственное, что смогла вспомнить, это книжку «Про девочку Марусю», которую в детстве ей читала любимая бабушка.

На тренинге поведали, что эти сказки — жизненные сценарии каждого. Маша даже едва не всплакнула от воспоминаний о босоногом детстве, но аналогий в своей дальнейшей жизни проследить не смогла. Единственное, что отражала история девочки Маруси — лелеянную тоску по дому сосланной на три летних месяца к бабушке девочки. Собственно говоря, тоска по дому была надуманной, потому что ссылка была просто чудесной — пироги, сказки, прогулки. Да и забывалась она, как только Маша возвращалась домой.

А спустя некоторое время, проходя мимо включенного телевизора, Маша остановилась как вкопанная. Там показывали мультфильм про Карлсона. Вот оно! Тут же Маша вспомнила, что именно книжка про Карлсона была из тех немногих, которые она постоянно перечитывала, каждый раз получая несказанное удовольствие.

С некоторым стыдом Маша вспомнила, что в последний раз — и с не меньшей, чем прежде, радостью — прочитала ее лет, наверное, в пятнадцать.

Эмоции от мультика было сложно описать. С улыбкой она следила за приключениями забавного человечка и вдруг поняла, что в нем есть что-то до боли родное. Не герои, не сюжет — отношения. И когда Карлсон в очередной раз после долго отсутствия влетел в окно Малыша и в ответ на восторженные крики потребовал тефтелей или пирогов, Маша вдруг поняла — это же ее собственные отношения, ее собственная ситуация, в которой она жила последние месяцы.

— Вот это да! — подумала она вслух. — А ведь я Малыш. А он... Он же Карлсон! Настоящий Карлсон, к которой к тому же тоже живет на крыше.

Так буквы сложились в сценарий. Карлсон, который так ей нужен, которому она готова простить все что угодно, безусловно, самый умный и красивый мужчина в самом расцвете сил, мечта теледив и гроза разбойников.

Он также буквально влетел в жизнь Маши, сметая со своего пути все ее страхи и сомнения и восхищая своими необычными выходками. Как-то Маша даже написала про него стихотворение — что-то о том, как он сжигал мосты, крушил миры, а она его ждала, и их встреча — несомненная судьба.

Ее Карлсон тоже знал, как надо жить, и непрестанно учил Машу этой великой науке. Он — лучший в мире кто угодно: «укротитель домомучительниц», «рисовальщик одиноких петухов» и «взрывальщик паровых машин». А еще он — лучший в мире автомобилист, скейтбордист, стритрейсер...

Маша была свято уверена в этом, дивясь — как же это ей повезло, что этот лучший в мире человек ворвался именно в ее жизнь, в жизнь обычной, скучной, абсолютно среднестатистической девушки.

Кстати, про среднестатистическую — это тоже он сказал, Маша-то раньше считала себя довольно особенной. Но поменять свое мнение очень легко — особенно, когда рядом с тобой самый лучший в мире мужчина в самом расцвете сил.

У Машиного Карлсона было очень много дел. И, конечно, ему было некогда проводить все свое время со вполне заурядной девочкой Машей.

— Я прилечу, когда смогу, — говорил ей Карлсон. — А ты должна ждать меня с пирогами и котлетами.

Кулинарными талантами Маша не отличалась (естественно, в отличие от него), поэтому в их случае котлеты и пироги заменялись сексом. В котором, само собой, он тоже был лучше всех секс-символов вместе взятых.

— Ты можешь гордиться собой, — покровительственно говорил Карлсон, приглаживая волосы перед зеркалом. — Если я тебя выбрал, значит в тебе что-то есть.

— Есть, — думала Маша, — что-то есть... Может, печень. Может, почки.

Маша всем рассказывала про Карлсона, но его никто не видел. Он часто подводил ее, по его вине она часто оказывалась в глупейшем положении, на нее ругалась мама, над ней смеялась старшая сестра.

Иногда Маша пыталась сказать ему об этом, но каждый раз ее охватывал панический страх:

— А вдруг он больше не прилетит? — с ужасом замирала она. — А вдруг найдет другого Малыша? Конечно, он некрасиво поступил... Но мне же с ним хорошо, и он говорит, что любит меня...

Карлсон почти никогда не называл Машу по имени. Она была то колючкой, то занудой.

— Милые прозвища, — думала Маша, — они мне почти нравятся.

А еще Маша была настоящим Малышом, потому что ее Карлсон часто обращался к ней в мужском роде:

— Ты собрался?

Это тоже мило, сердце от этих мелочей щемило до сих пор. Маша не иронизировала, когда вспоминала об этом. Никогда — ни перед собой, ни для других. Это было слишком личным.

— Это было настоящим, нашим, — думала Маша. Во всяком случае, так ей казалось очень долгое время. Сейчас она уже не взялась бы судить об искренности.

— Карлсон — необычный друг, и мысли у него необычные, и поступки.

Маша никогда не понимала его до конца, и знала, что вряд ли поймет и сейчас.

Кстати, и это тоже удивительно, Машин Карлсон тоже жил на крыше. Ну, или почти на крыше — в мансарде, которая летом раскалялась как огненная сковорода. Несколько раз Маша смотрела с нее на темнеющее небо, огоньки вдали, слушала голоса города, живущего внизу.

«...Мы сидели с Карлсоном на крыше и жевали булочки. И пусть он забрал себе почти все, я готов был отдать ему даже последнюю, лишь бы подольше сидеть с ним вот так на крыше...»

В доме Карлсона была масса очень нужных вещей. Маша и Карлсон были постоянно очень заняты. Они вешали гамак, чинили полку, выкручивали шурупы, пели шотландские баллады, играли в «Звездные бои», читали вслух стихотворения на немецком. Карлсон все умел делать хорошо. Лучше всех. Ведь он — лучший в мире ... (вписать нужное).

Карлсон вообще умел все. Маша думала, что вряд ли она сумеет назвать что-то, чем он не занимается, или не занимался недавно, или не собирается заняться в самое ближайшее время. Разве что разведением ушастых черепах. Хотя, тоже не факт.

А еще, так же как и в книжке, Карлсону угрожала ужасная опасность. Маша очень переживала по этому поводу, заламывала руки и даже иногда плакала, а Карлсон относился к этом у очень легкомысленно. Маше казалось, что он уверен, что это игра. Какая-то страшная игра, которую он сам выдумал, и по правилам которой играет весь мир вокруг него.

Собственно, для этого он ее и придумал — чтобы все знали, какой он, Карлсон, замечательный и ни на кого не похожий. Чтобы он мог вести себя так, как ему вздумается, объясняя все правилами своей чудовищной игры. Игра, которая может стоить ему жизни. Это последнее условие игры Карлсон тоже принял безоговорочно...

Карлсон не прилетал к Маше уже больше двух месяцев. А потом вдруг подлетел к ее окошку. А окошко было закрыто.

— Эй! — недовольно сказал Карлсон. — Открывай скорее, это же я!

Но Маша сказала в приоткрытую форточку:

— Прости, Карлсон, но мне не нужен такой друг. Я плакала, пока ждала тебя. Боюсь, я не выдержу, если ты улетишь еще раз. Но больше всего я хотела бы, чтобы ты так не делал.

— Не говори глупостей! — надулся Карлсон. — Ты же знаешь, что я не могу по-другому. Я думал, ты обрадуешься, что я прилетел.

— Мне кажется, ты смог бы по-другому. А я уже не смогу, — и Маша закрыла форточку.

Ее Карлсон ничего не ответил, развернулся и улетел. Маша смотрела, как он удалялся, и слезы текли по ее щекам.

— Наверное, так должна закончиться моя сказка, — подумала Маша.

Она и в детстве не любила истории с грустным концом. Но ее детство уже закончилось...

Источник: газета «Репортер» №7(988) от 22 февраля 2012 г.

Распечатать       Отправить на e-mail       Опубликовать в ЖЖ      
Комментарии


Отзывов: 0
Репортер Политбюро Саратовский криминал
Главное Общество Интервью Культура Криминал и происшествия Житейские истории Интересно всем
колонка автора юридическая помощь вопросы-ответы опросы
© 2006 - 2011. reporter-smi.ru

Написать

Использование материалов сайта возможно
с разрешения редакции.

Правила перепечатки

О редакции

Администрация сайта reporter-smi.ru предупреждает, что мнение авторов текстов и комментариев, опубликованных на страницах сайта, может не совпадать с позицией редакции. За содержание данных материалов администрация ответственности не несет.
echo(123);