Адвокат Михаила Лысенко Станислав Зайцев: С надеждой на справедливый суд

Главная Интервью   Адвокат Михаила Лысенко Станислав Зайцев: С надеждой на справедливый суд

адвокат Зайцев«Репортер» пообщался с адвокатом экс-главы Энгельсского района Станиславом Зайцевым

Вот уже год и два месяца Михаил Лысенко находится под стражей. Следствие по его делу идет с конца ноября 2010 года. С определенной периодичностью ему предъявляют все новые обвинения по различным статьям Уголовного кодекса. Сейчас в общей сложности их уже семь. Экс-главу Энгельсского района обвиняют в тяжких и особо тяжких преступлениях — взяточничестве, организации банды, организации убийства. По мнению защиты, все это не имеет под собой абсолютно никаких оснований. О том, как развивается ситуация, нам рассказал защитник Михаила Лысенко — адвокат Саратовской коллегии адвокатов «ШАНС» Станислав Зайцев.

— Станислав Максимович, Михаилу Лысенко уже предъявлено окончательное обвинение?

— Окончательного обвинения пока нет. Скорее всего, его предъявят в самое ближайшее время — в конце января, начале февраля. Может, какая-то часть статей «уйдет», не исключено, что что-либо, наоборот, «появится». Сейчас постановление о привлечении в качестве обвиняемого составляет объем 44 листа. Тайну следствия я разглашать права не имею, но могу сказать, что ни по одному из инкриминируемых ему преступлений Лысенко себя виновным не признает. С моей точки зрения, подзащитный достаточно подробно и убедительно поясняет, почему эти преступления не имеют к нему никакого отношения. Но, судя по всему, следственные органы позиция Лысенко не убедила, в связи с чем срок содержания под стражей был продлен до 26 марта 2012 года. Я подавал на это решение апелляционную жалобу, но оно оставлено без изменения. Срок следствия по делу истекает 16 апреля 2012 года.

— Какая перспектива дальше?

— Если следствие не завершится в указанный период, максимально держать Лысенко под стражей можно до 18 месяцев, то есть до 26 мая 2012 года. После этого следственные органы обязаны выносить постановление об освобождении и избрании какой-то другой, более мягкой меры пресечения. Но есть основание полагать, что следствие до мая 2012 года все же завершится, и мы перейдем к стадии ознакомления с материалами уголовного дела. Тогда срок содержания под стражей может быть продлен до суда. Там уже суд примет дело к производству и будет решать вопрос как о мере пресечения, так и по существу предъявленных Лысенко обвинений.

— Можно подробнее рассказать, в чем именно обвиняют Лысенко?

— Эти сведения уже неоднократно оглашались в открытых судебных заседаниях, кроме того, размещались на сайте Следственного комитета РФ, так что с моей стороны не будет разглашения тайны следствия, если я об этом расскажу. На завершающем этапе расследования моему подзащитному вменили создание банды. Руководство бандой, как полагает следствие, осуществлялось другим лицом, а вот создание преступной группировки приписывают Лысенко. Далее — организация убийства преступного авторитета Балашова. Защите хотелось бы узнать, каков мог быть мотив совершения указанного преступления, но он на протяжении года расследования так и не был определен. Кроме того, предъявлены обвинения в отрезании пальца другому преступному авторитету — некоему Пронину. Якобы в 2003 году Лысенко имел отношение к организации похищения, в результате которого Пронину отрезали палец. Следующее обвинение — покушение на здоровье одного энгельсского адвоката в 2004 году, с абсолютно невнятной мотивацией. Там был выстрел в лицо из травматического пистолета, в результате чего адвокат частично лишился зрения. Помимо этого, следствие считает, что Лысенко имеет отношение к «схрону» с оружием, который был обнаружен в частном секторе у одного из энгельсских преступных авторитетов. И еще две статьи — получение взятки и отмывание денежных доходов. Это касается ситуации, связанной со строительством ТЦ «Лазурный» и распределением доходов лиц, принимавших участие в его строительстве при его реализации. По мнению следственных органов, Лысенко не имел права на получение данного дохода, и следствие почему-то посчитало возможным расценить это как взятку.

— Михаил Алексеевич приводит какие-то доводы в свое оправдание?

— Да, он приводит весьма убедительные доводы. И с точки зрения защиты называет факты и конкретные обстоятельства, которые исключают его причастность к этим преступлениям. Что касается банды: возможно, она и существовала на территории Энгельса, поскольку у Нефедова, ее возглавлявшего, была своя группировка. Но сам Лысенко не знаком ни с одним из членов этой так называемой банды — это объективный и вполне очевидный факт. Поэтому у моего подзащитного вызывает недоумение и удивление бред о создании лично им банды. Он не понимает, каким образом он мог создать банду и давать преступные указания группе людей, не будучи знакомым ни с одним из них. Очень много неувязок у следствия по всем пунктам предъявленных Лысенко обвинений, но логичнее поговорить об этом тогда, когда начнется судебный процесс.

— За преступления, в которых обвиняют Лысенко, кто-то уже был осужден?

— Нет. Более того, основная масса заявлений о совершенных (или якобы совершенных) преступлениях стала появляться в конце 2010 — начале 2011 годов. Весьма характерен с этой точки зрения эпизод, связанный с гражданином с отрезанным пальцем. Спустя семь лет человек вспомнил, что ему отрезали палец. До этого всем говорил, что рубил мясо и повредил его сам себе топором. Заявление по поводу взятки появилось спустя 9 лет после самого факта, при этом заявитель накануне был взят под стражу за совершенное им самим преступление, а после «изобличающих» Лысенко показаний тут же был освобожден. За убийство Балашова никто осужден не был, но неоднократно выносились постановления о прекращении уголовного дела в связи со смертью лиц, совершивших это убийство. То есть все убийцы Балашова и организаторы этого преступления были убиты в 1999 — 2000 годах. Сейчас выясняется, что, помимо этих трех преступников, в организации убийства Балашова принимали участие еще как минимум человек 6-7. В их число якобы входит и Лысенко. Только никто из нас не может понять, зачем ему это было нужно.

— Можно сказать, что уголовное дело в отношении Лысенко «раздувается»?

— Да, при этом, в основном, это происходит искусственным путем. Не всегда для этого есть реальная подоплека. Как защитник Лысенко, я значительно ограничен в плане получения информации. По закону. Меня и Михаила Алексеевича обязаны знакомить со всеми материалами дела, когда следствие уже будет закончено. Возможно, тогда будут представлены какие-либо доказательства вины, однако я в этом сильно сомневаюсь. Пока за год и два месяца ведения следствия ничего вразумительного не представлено. Проводились очные ставки с людьми, которые отбывают либо длительные сроки лишения свободы, либо пожизненное заключение. Все они осуждены достаточно давно. Можно предположить, что, выторговывая себе какие-то поблажки, на очных ставках они говорили о некоторой косвенной причастности Лысенко к совершению этих преступлений. Звучало то, что они слышали что-то от других людей, которых сейчас уже нет в живых. То есть ссылались на мертвых, что в юриспруденции всегда считалось «мертвыми ссылками». Все это звучало не очень убедительно.

— Человек, находящийся в заключении, все же более подвержен различным «влияниям»…

— Возможно, кому-то обещают поменять вид режима, кому-то изменить колонию, где осужденный отбывает наказание, кому-то сулят условно-досрочное освобождение, т.е. возможность «скинуть» 3-5 лет от назначенного наказания. Каждый выторговывает себе определенные бонусы. Мы не можем знать, на каких условиях эти люди торгуются со следствием. Существует тайна подобного сотрудничества. Мы можем только предположить, почему они себя ведут таким образом. Почему спустя 10-12 лет они вдруг решили «заговорить». Возникает вопрос: что же мешало им «покаяться» раньше? Ведь до этого никогда в рамках их уголовных дел информации о каком-либо участии Лысенко не звучало. Это вызывает, мягко говоря, недоумение.

— Как долго планируете знакомиться с уголовным делом?

— Его объем может составить, как утверждали в суде представители следственной группы, не менее 70-80 томов. Если в день читать по одному тому, а это 250 листов печатного текста, то у нас уже получается четыре месяца только изучения уголовного дела. Я думаю, что если события будут развиваться по самому короткому сценарию, то в марте мы начинаем знакомиться, и не раньше июля-августа 2012 года закончим. Наверное, в сентябре уголовное дело может уйти в суд. Раньше вряд ли.

— Вы подаете массу жалоб и ходатайств. Были ли по ним положительные решения в вашу пользу?

— 11 января 2012 года в Саратовском областном суде рассмотрели мою кассационную жалобу на незаконность возбуждения уголовного дела по банде. Я считаю, что суд абсолютно формально подошел ко всем доводам защиты — процессуальных нарушений в обжалуемых мною документах было великое множество. Однако областным судом принято решение о том, что формальных нарушений закона нет, принято решение уполномоченным лицом в пределах его компетенции. И всё. Остальное на этой стадии суду не интересно. Равно как и по другим жалобам, которые я подавал в очень большом количестве на протяжении всего периода расследования. Ходатайств на имя следователя, руководителя следственного органа, в прокуратуру было подано порядка 80 и около 40-45 жалоб было адресовано в Волжский суд г. Саратова. Удовлетворили одну жалобу и 2-3 ходатайства по поводам, которые принципиально ни на что не влияли. Все остальное отклонялось достаточно жестко и в безапелляционной форме. Никто особо не пытался ни вникать, ни вдаваться в суть составленных мною документов. Думаю, всем отказавшим было проще отказать, не утруждая себя какой-либо мотивацией, нежели потом разбираться с возникшими проблемами в случае удовлетворения наших законных требований.

— Есть ощущение, что вы бьетесь в глухую стену?

— Скорее, что ходим по замкнутому кругу. Ни один из знающих меня за 25 лет моей адвокатской деятельности юристов не может упрекнуть меня в том, что я пишу бестолковые, бессмысленные ходатайства и жалобы. Если я готовлю правовой документ в интересах подзащитного, то я делаю это тогда, когда он имеет под собой реальную базу, законные основания, аргументацию. Ответы, которые мы получали по делу Лысенко, никакой аргументации не имеют. Отмахиваются, как от назойливой мухи. Пока, до вынесения приговора и вступления его в законную силу, у меня нет возможности обжаловать следственные и судебные решения по делу в Европейский суд по правам человека. В ходе предварительного и судебного следствия, до вступления вынесенного приговора в законную силу, международная судебная система не вмешивается. Потому и получается «стена», которую мы на данной стадии обойти не можем. Закон не позволяет.

— Кто сейчас занимается следствием?

— Руководит следственной группой генерал-майор Юрий Буртовой. Он работник Следственного комитета РФ. Следственно-оперативная группа на протяжении всего периода расследования, в общей сложности, состояла из более чем ста человек. Были следователи из Москвы, Приволжского федерального округа. Сейчас они выведены из состава следственной группы. В настоящее время в нее входят шесть следователей Следственного управления СК РФ по Саратовской области.

— Какое наказание может грозить Михаилу Алексеевичу?

— По совокупности наказаний по статьям, которые ему предъявляются, возможно наказание в виде пожизненного заключения.

— Вы думаете, никакого снисхождения не будет?

— Не готов я так категорично сказать по нескольким причинам. Если нас не лишат права на рассмотрение дела судом присяжных, который дает определенные положительные перспективы на объективное рассмотрение дела, то мне ситуация не представляется безысходной. И опять же, если будет суд присяжных, но на него окажут определенное незаконное воздействие лица, «заказавшие» Лысенко, которые заинтересованы в длительной изоляции Михаила Алексеевича, результат будет предсказуем. Ничего из этого исключить мы не можем, но предугадывать, предвосхищать события тоже не хочется. Сейчас это уравнение со многими неизвестными, и на момент, когда дело пойдет в суд, какие-то перспективы уже будут более или менее понятны.

— Как общество реагирует на заключение Лысенко, поддерживают ли его обычные люди?

— Когда самого Лысенко привозят в суд, в частности, когда решается вопрос о продлении срока содержания под стражей, в зал пробиться невозможно, народу очень много. И тут присутствуют не только близкие родственники или друзья. Приходят обычные жители Саратова и, особенно, Энгельса. Конечно, нет никаких плакатов и митинговщины, это в суде недопустимо. Но видно доброе отношение людей к экс-главе Энгельса. Спустя год после ареста о нем не только не забыли, но продолжают все больше и больше сомневаться в том, что он имеет отношение к преступлениям, обвинение в совершении которых ему предъявляют. У людей, хорошо знающих Михаила Алексеевича, мнение за период года расследования не изменилось. Это дает Лысенко и мне как его защитнику определенную моральную поддержку. Без нее работать тяжело.

— Ему, несомненно, нужна поддержка. Тем более что случилось такое несчастье с его мамой…

— По факту ее гибели вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Мы не знакомились с материалами, на основании которых оно выносилось. Их не дают. А при их отсутствии нет возможности постановление обжаловать. Но как нам кажется, никто всерьез и не пытался заниматься расследованием ситуации. О сомнениях, которые возникали ввиду смерти мамы Михаила Алексеевича, его жена написала открытое письмо президенту. У нее (да и у многих, знавших Ольгу Александровну) есть большие сомнения, что уход этот был добровольным. В письме отражены моменты, которые дают основания серьезно сомневаться в официальной позиции следствия в этом вопросе. Если кто-то причастен к смерти матери, то одним из возможных мотивов для этого было желание окончательно выбить Лысенко из состояния душевного равновесия. Но он человек мужественный, крепкий. Если кто-то и хотел этим что-то добиться, ничего не получилось.

— Как Михаил Алексеевич себя сейчас чувствует?

— Не скажу, что человек подавлен. Но он находится в достаточно сложном положении. Он не понимает, за что он сидит. Безусловно, это сильно морально угнетает его. Кроме того, здоровье Лысенко за этот год в лучшую сторону не изменилось. Соответствующие документы, когда было последнее продление содержания под стражей, я суду предоставлял. Однако суд не принял во внимание ни один из этих документов. Как пояснил по этому поводу в суде сам Лысенко, даже если бы его привезли в судебное заседание в гробу, суд все равно бы на это не отреагировал и продолжал бы рассмотрение ходатайства следователя, руководствуясь справкой следственного изолятора, что со здоровьем у Лысенко не так уж плохо.

— Есть ли у него серьезные нарушения здоровья?

— Есть очень серьезное заболевание ног. С 1999 по 2000 годы он вообще не передвигался. Были многочисленные операции и длительное обследование в Германии, затем наступило улучшение, он стал ходить. Но в условиях, когда человек находится в относительной неподвижности, когда прогулки кратковременны, нет возможности заниматься спортом, нормально питаться, это заболевание снова дает о себе знать. Иногда боли бывают очень сильные, иногда ноги просто не сгибаются. Помимо этого, есть ряд хронических заболеваний, связанных с желудочно-кишечным трактом. Со слов родственников, в месяц можно передавать максимум 30 килограммов пищевых передач. Когда лимит исчерпан, подследственный вынужден питаться пищей, которая предоставляется в изоляторе. Очевидно, не всем она подходит.

— Кто составляет «компанию» Михаилу Алексеевичу?

— К нему постоянно подсаживают разных «не сильно интеллигентных персонажей», которые убили кого-то за бутылку водки и даже не помнят кого, за что и почему. С такими людьми приходится общаться. Там большие проблемы с литературой, потому что не разрешается проносить арестованному книги, газеты, журналы. Если что-то я распечатал и привез для прочтения своему подзащитному, он в моем присутствии может с этим ознакомиться, после чего я должен все забрать с собой и унести. Чтобы не деградировать в этой обстановке, человек стал писать стихи. До этого он ничем подобным не занимался. Но могу сказать, что то, что я слышал, мне очень понравилось. Поэтические темы самые разные — философские, о жизни, о вечных ценностях, об отношении к последним событиям, да обо всем.

— А разве в Вольске в СИЗО нет библиотеки?

— Есть. Я спросил, что там можно взять. Лысенко предложили Гарри Поттера — «Узник Азкабана» и «Властелин колец». Ну, человек с присущим ему чувством юмора сказал, что «Узник Азкабана» ему сейчас ближе. Конечно, там не совсем та литература, которая соответствует его интеллекту и которую он привык читать. Но выбирать не приходится.

— Со стороны персонала есть какие-то нарекания?

— Нет. Там его уважают. «Обслуживающий» персонал относится очень хорошо. Явно злобного и необъективного отношения нет.

— Каковы перспективы этого уголовного дела?

- Если будут судить по закону, а кроме того, если у людей, которые на следствии по различным причинам оклеветали Лысенко, в суде проснется совесть, на что все-таки надежда есть, то перспективы Михаила Алексеевича могут быть неплохие. Возможно, я романтик, но все-таки я убежден в том, что, что правда всегда проявляется в конечном итоге и невозможно фабриковать дело до бесконечности — это может бумерангом ударить по фальсификаторам самым неожиданным образом. Такие примеры судебной практике известны. Я уверен, что Лысенко не виноват в тех преступлениях, в которых он обвиняется. Я общаюсь с Михаилом Алексеевичем регулярно и вижу, что это за человек. Он однозначно не способен совершить те поступки, о которых безмотивно утверждает следствие. Это мое личное мнение, и, я уверен, имею право его высказать уже сейчас. Из тех материалов, с которыми уже удалось ознакомиться, я не увидел ничего конкретного, кроме лжи и клеветы заинтересованных в исходе дела лиц. Поэтому я верю, что он действительно невиновен. И я приложу все усилия, чтобы это доказать. Моя цель, основанная на позиции моего подзащитного, — добиваться не максимально мягкого наказания, а требовать вынесения оправдательного приговора. Вести речь о каких-то сделках со следствием, когда нас будут просить что-то «признать» в обмен на снятие каких-то обвинений, абсолютно неприемлемо. Здесь я поводов для компромисса не вижу.

Источник: газета «Репортер» №4(985) от 1 февраля 2012 г.

Распечатать       Отправить на e-mail       Опубликовать в ЖЖ      
Комментарии
Покровчанин02.02.2012 19:26

СВОБОДУ МИХАИЛУ АЛЕКСЕЕВИЧУ ЛЫСЕНКО!!!

Ответить
покровчанин01.02.2012 11:00

Свободу Михаилу Лысенко!

Ответить
покровчанин03.03.2012 11:10
Что-то плохо верится во все обвинения против Лысенко.Дай бог ему все выдержать, пройти через все.
Ответить


Отзывов: 3
Репортер Политбюро Саратовский криминал
Главное Общество Интервью Культура Криминал и происшествия Житейские истории Интересно всем
колонка автора юридическая помощь вопросы-ответы опросы
© 2006 - 2011. reporter-smi.ru

Написать

Использование материалов сайта возможно
с разрешения редакции.

Правила перепечатки

О редакции

Администрация сайта reporter-smi.ru предупреждает, что мнение авторов текстов и комментариев, опубликованных на страницах сайта, может не совпадать с позицией редакции. За содержание данных материалов администрация ответственности не несет.
echo(123);